barsik_seacat (barsik_seacat) wrote,
barsik_seacat
barsik_seacat

Танталы и поклонники: как выпрыгнуть журналиста из окна

Оригинал взят у tornadama_77 в Танталы и поклонники: как выпрыгнуть журналиста из окна
Признаваться в нелюбви к журналистам стало долгом чести. Гамма чувств веерична: от лёгкого созерцательного неполюбливания до активной гражданской зуботычины. А ты признался в нелюбви к журналистам?
К этим присоскам на теле информационной акулы? К этим комарам, вылетающим из ниоткуда и кусающим в беззащитную подмышку? К этим мухам, тучно жужжащим над чужой оказией? К этим-этим-этим? Нет? Тогда торопись, пока тебя не обогнали конкуренты.
Вы не поверите, но есть индивиды, не стесняющиеся открыто признаться дистрибьюторам новостей в своих симпатиях. Читатель даже не догадывается, что журналиста как многоцелевой объект, можно любить с разных сторон.


Лик без
..Корреспондент газеты, в отличии от телевизионщиков - персона не публичная, лицом почём зря на экранах и светских раутах не размахивающая. Думаю, читатели печатных СМИ подозревают, что у него вообще нет лица. Сидит в редакционном бункере эфирная субстанция, аутично гонит строкаш к утреннему кофе подписчиков, не вываливаясь на праздники жизни. Но и у субстанции хотя бы раз за карьеру случался вполне материализованный поклонник. Сделанный из плоти и кары. Поклонник в целях компенсации заводится на выданье: неумолимый и маниакальный. Где-то наверху, шурша калькулятором и сверяя накладные, покровитель Журов решает, что тебя неоправданно обошли. И оторвав фискальный чек, бормочет: На, получи, распишись, жри и отстань!
И в твою жизнь входит, нет - с прискоком вбегает тот, благодаря которому ты быстро вспоминаешь нормы ГТО, лекции ОБЖ и популярные молитвы.

Повадилась меня любить одна гения, на беду поэтически - ударённая. Любила люто, не оставив времени на поиск политубежища. Зацепившись за какую-то невинную статью, поклонница позвонила в редакцию, добившись от меня официального подтверждения родства наших душ. С той минуты моё прежнее бытие с отлаженным производственным ритмом встало на кончики ушей.

Это сегодня редакции оснащены охраной, хоть как-то фильтрующей гостей. Тогда же на вахте в качестве декоративного украшения интерьера сидела бабушка – божий одуванчик, которая если не спала, так дремала. Сладко так дремала, прикрывшись свежим номером газеты. Журналист, вооружённый лишь зубами и папкой с файлами, был доступен массовому возложению любви и паломничеству страждущих.

I want be loved by Ю

..Как сейчас перед глазами неувядающий колоритный образ. Элла Базукина: не тётка - танк, кто не успел отбежать, будет подмят до гербария. Мадам лет пятидесяти: повизгивающее сопрано, на раз готовое разрыдаться и артериального цвета помада, сигнализирующая живым организмам о приближающейся опасности. Ансамбль завершала шляпа с широкими полями. Театр-шапито на монолитных ножках - с сумочкой, насмерть прижатой к бедру. Весь этот набор грациозно и шустро скользил за мной тенью, и жаждал одного - приручения. Мадам обдавала полуденным жаром шагов за десять, - сокращение дистанции всякий раз отправляло меня прямиком в кратер вулкана.

Наспех отдав должное моим заслугам перед отечественной журналистикой, Базукина раскрыла карты. Спустя пару недель я поняла, что имею дело со страстной поклонницей самоёй себя, считавшей, что я халатно отлыниваю от несения культовой службы. Почему выбор пал на меня - на тот момент рядового обозревателя прорвавшихся канализационных труб и певца дольщиков-мытарей - интрига сюжета. Похлеще Мадридского двора. В штате редакции был специально-натасканный человек, в обязанности которого входило регулярное освещение стихиатрической продукции местных альпинистов Парнаса. Он заполнял субботний "Уголок поэзии", протирая очки и тихо матеря пиитов. Но не ему несла моя поэтесса свои радости и горя, аккуратно утрамбованные в столбики. И "уголок", согласимся, не то место, куда хотелось бы сходить стихами натуре имперского размаха. В литературу надо ходить по-большому, с пинка открыв дверь. Уголок оставив скромным кошкам.

Про наш творческий симбиоз начали бродить анекдоты. Народ соболезновал и похихикивал в рукав. Базукина отличалась редчайшим даром, - десантироваться на меня из ниоткуда. Она просто начинала журчать в моём ухе, будто и не пропадала. После краткой прелюдии сгребала меня в объятия и, обдав шлейфом дорогого парфюма и коньяка, во всю базарную глотку переходила к крещендо. Облагораживая очередной дозой своих псалмов. Отскочив на шаг и выдержав паузу в лучших традициях драм.искусства, она тщательно искала в моих глазах овации, не переходящие в аплодисменты. У меня же к горлу подступало восхищение, взывающее к визиту в уборную.

Лирическими героями, населяющими стихотворные прерии поэтессы, были гипотетические «все мужики козлы», к чьим ногам она метафорически, но неоднократно бросала свою духовную биомассу. И сбегающие от нее, - куда глаза глядят через пожарную лестницу на все четыре стороны к чертям собачьим воя в небо, - реальные пассии. Иногда в стихах непринужденно фигурировали развратные нимфы и вакханки, пойманные ею за волосы на ложе супруга в разгар его плотских экспериментов. Лейтмотивом поэзии Базукиной была раздача слонов: она успешно догоняла любовников и любовниц, устраивая им показательные кузькины матери, стрелецкие казни и линчевания. С гарантированным последующим выносом тела вперёд словами. С манускриптов капали пот и кровь особей обоего полу, посмевших не оценить или перебежать.


Любовь похожая на слон


До определённой поры мне было драйво-забавно. Я развлекалась, первый месяц хвастаясь коллегам, что завела свой персональный журнал «Крокодил», щедро бросающийся рифмами, сюжетами и личной дурью. Но время шло. Крокодил стал терять очарование и новизну.
На тот момент Базукина была женой высокопосаженного чиновника из кабмина РТ. Потому гнать взашей, открывать огонь на поражение, да просто включать очистители воздуха во избежании экологической катастрофы рука ни у кого не поднималась. Но и принимать как данность явление мировой художественной макулатуры сил не было никаких. Приходилось списывать на погашение кармической задолженности. Авансом на три перевоплощения вперёд. Августейший супруг поэтессы периодически позванивал в дорогую редакцию, извинялся, не галантно вешая трубку на середине начала. Редактор пожимал плечами и театрально вздыхал: терпи, мать. Пока само не отвалится, насосавшись кровяных телец.


байгузова


Драться, убегать или притворяться мёртвым. Первое безнадёжно отпадало. В ходе эволюции наших отношений у меня выработались приёмы камуфляжа и мимикрии в борьбе за существование. Я виртуозно научилась прятаться в пазухах редакции, о которых раньше никто и не подозревал, сливаться с офисной мебелью, и уже была согласна на обучение выходу через окно. Не одна я культивировала навыки: у коллег появилось новое упражнение в комплексе корпоративного фитнеса. Если кто на дальнем подступе замечал иерихонскую трубу, экстренно передавал мне тревожную морзянку. Иногда пробегая спринтерские стометровки. В совсем аварийных случаях приходилось нырять в фотолабораторию. Там, в вечной прокуренной мерзтемноте обитал мой редакционный оберег. Еврей-переросток о двух метрах над уровнем моря наводил на Базукину библейский ужас и действовал паралитически. Увидев его могучую фигуру, она теряла поэтические способности и плавно рассасывалась в воздухе. Это трансцендентное влияние никто не мог понять, но оценить могли все.

Базукина баловала своими визитами не каждый день, а в моменты тактильного контакта с копытом Пегаса. Существуя по законам стихии, она никогда не предупреждала о дате своего пришествия, чем заставляла дёргаться меня всё время. Классическим столбом смерча влетая в редакцию, мадам резко задавала скорость вращения всем отделам и службам.

СМИ да и только
А однажды она пропала. Совсем. Вообще совсем-совсем! Месяца три ни слуху, ни стиху. Перекрестившись пятками, мы подшили её дело к папочке "Редакционные байки" и восстановили утраченные рабочие функции. Сверхзвуковым летаю по редакции. Внезапно подворачивается командировка в Москву и я отчаливаю в бледнокаменную. На обратном пути навалился сплин: конференция, как всегда с цыганами-медведями-бубнами - позади, а дальше рабочие будни, одинаковые как вагоны метро. Вылезаю из поезда серая и хмурая. Время шесть утра, воскресенье. Казань самозабвенно дрыхнет, надышавшись поздней осени. Пассажирская россыпь вываливается на перрон и волочёт поклажи в первозданной тишине. Вдруг Чу! Пронзительно уходящий в стратосферу из недр хтонического бытия, смещающий спинные позвонки знакомый вой: «Катенькаааааа! Здгаааствуйте, Катенька! Гешила сделать вам маленький сюпгиз!». И весело так - прыг - из вокзальной подворотни. Базуууукина.
Осенним листом, безвольно уносимым ветром, притворяться было поздно. "Сюгпиз" притащила на встречу букет цветов с себя ростом и придавила меня розами к стене, зафиксировав для поэтической аудиенции. Далее - по схеме. Пропала она не просто так, а идейно: на ее тернистом амурном пути таки встретился несчастный, сумевший оценить все палубы человека-парохода. Что в сумме и породило некую заброшенность меня, за что она просит тысячу извинений. Да, она понимает всю степень меня на неё обокраденности и готова прям сейчас побиться лбом об пол и пуститься во все тяжкие, экспромтные.
Не видя в подшефном объекте сопротивления, мадам пошла в поэтическую атаку, экспрессивно и громко декламируя самое пафосное место свежей лав стори: «Газложи ты меня как диван. Как диван ты меня газложи. В беззащитную плоть моих снов свои чувства вонзи как ножи». Там было ещё много-длинно-былинно. Но этот диван...Дальше я уже не слышала. Получив ударную дозу поэтического адреналина, я с лихвой погасила квартальную задолженность. Мой стихоприёмник вырубился. Перегорев движком.

Мадам истерично выкрикивала, и выкрикивала, и выкрикивала эротические паскудства, всасывая в воронку завихрений внимание прохожих. Что на тот момент я хотела больше - провалиться, воспарить, записать её на приём к экзорцисту, убить или быть убимой – не помню. После трогательной мизансцены я ретировалась бегством, сославшись на бубонную чуму. Кровавые божки журналистики плотоядно хрюкнули, соскоблив с алтаря очередное жертвоприношение.

Ba diddly diddly diddly dum Boop boop be doop!
Если кому-то интересно, как меня перестали любить и каким образом я живой вернулась с того Вьетнама страстей, отвечу- никак. Наверное Базукина хранит меня в жирных складках души и по сей день. В течение года она верно мигрировала за мной из редакции в редакцию. Посыпать следы перцем было бесполезно. Волей случая меня на пятилетку вынесло в другой город,- моя траектория приятно затерялась, жестоко оборвав ту драйв стори.
Но и сегодня экс-коллеги при встрече не забывают помянуть великую, отнеся строфу «разложи ты меня как диван» к жемчужине мировой любовной лирики.
Вы ещё не любите журналистов? Но одну сторону для любви я всё -таки вам показала.

(Все совпадения с реальными лицами - не случайны, в связи с чем главная героиня в полный рост прикрыта фиговым...пальмой)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments